Во дворе повредили машину и уехали

  • Овен
  • Телец
  • Близнецы
  • Рак
  • Лев
  • Дева
  • Весы
  • Скорпион
  • Стрелец
  • Козерог
  • Водолей
  • Рыбы

А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я На нашем сайте вы сможете получить персональное толкование своих сноведеней, нами растолковано более 10000 снов. Закажите толкование прямо сейчас → Сонник №❶ → Н Сонник Начальник Что значит сон с четверга на пятницу? Сонник Феломена К чему снится Начальник во сне по соннику? Сон, в котором привиделся начальник, не обязательно свидетельствует осонник говорит, что это – предвестник исполнения Вашей заветной мечты. Ответ на вопросо том, к чему снится начальник, зависит от ряда факторов. Все, что происходит во сне, свидетельствует не только о переживаниях дня, но и о включении работы Вашей интуиции.

Что делать, если задел машину во дворе

Важноimportant
Но не понятно, как буду умирать… Друг умирал… Увеличился, надулся… С бочку… А сосед… Тоже там был, крановщик. Он стал черный, как уголь, высох до детского размера. Не понятно, как буду умирать… Одно мне точно известно: с моим диагнозом долго не протянешь.

Инфоinfo
Почувствовать бы момент… Пулю — в лоб… Я был и в Афгане… Там с этим легче… С пулей… Храню газетную вырезку… Об операторе Леониде Топтунове, это он в ту ночь дежурил на станции и нажал на красную кнопку аварийной защиты за несколько минут до взрыва.

Она не сработала… Его лечили в Москве. «Чтобы спасти, нужно тело», — говорили врачи. Осталось одно-единственное чистое, необлученное пятнышко на спине. Похоронили, как и других, на Митинском кладбище. Гроб выложили внутри фольгой…
Над ним полтора метра бетонных плит, со свинцовой прокладкой. Приедет отец… Стоит, плачет…

Что делать если виновник дтп скрылся с места аварии

Меховые изделия… А потом подчистили все… Валяются на полу одни алюминиевые ложки… И уцелевшие собаки переселились в дом… Заходишь — он на тебя бросается… Они уже перестали людям верить… Я зашел — сука посреди комнаты лежит и щенята вокруг.

Жалко? Оно, конечно, неприятно… Я сравнивал… По сути дела, как в войну, мы действовали, как каратели. По той же схеме… Военная операция… Мы тоже приезжаем, берем в кольцо деревню, и собаки, как услышат первый выстрел, уже бегут. В лес бегут. Кошки хитрее, и им легче спрятаться. Котенок в глиняный горшок залез…

Вниманиеattention
Я его вытряхивал… Из-под печки вытаскивали… Неприятное чувство… Ты в дом, а кошка мимо сапог пулей, бегаешь за ней с ружьем. Худые они, грязные. Шерсть клочьями. На первых порах было много яиц, куры пооставались.

Собаки и кошки ели яйца, закончились яйца, съели кур.

«букет к чему снится во сне? если видишь во сне букет, что значит?»

По амнистии. В соседней деревне жил. Мать умерла, дом закопали. Прибился к нам. «Тетка, дайте кусок хлеба и сала. Я вам дров наколю». Побирается. — Бардак в стране — и сюда бегут люди. От людей бегут.
От закона. И живут одни. Чужие люди… Суровые, нет приветствия в глазах. Напьются — подожгут. Ночью спим, а под кроватью — вилы, топоры. На кухне у дверей — молоток. — Весной бешеная лиса бегала, когда она бешеная, то ласковая-ласковая.

Не может смотреть на воду. Поставь во дворе ведро воды — и не бойся! Уйдет. — Телевизора нет. Кино нет. Одно — в окно смотреть. Ну, и молиться, конечно. То были коммунисты вместо Бога, а теперь остался один Бог.

Молимся. — Мы — люди заслуженные. Я — партизан, год был в партизанах. А когда наши немцев отбили, на фронт попал. На рейхстаге свою фамилию написал: Артюшенко. Снял шинельку, коммунизм строил. А где тот коммунизм? — У нас тут коммунизм…

Когда не могут отказать в выплате по осаго

Я тут же вспомнила, как он меня расспрашивал, какого цвета был пожар на станции, видела ли я расстрелянных кошек и собак, как они лежали на улицах? Как плакали люди? Видела ли я, как они умирают? После того случая… Я не могла больше с ним быть… Отвечать… (После молчания.) Не знаю, захотела бы я с вами еще раз встретиться? Мне кажется, вы рассматриваете меня, как и он. Просто наблюдаете. Запоминаете. Идет какой-то эксперимент…

Не могу освободиться от этого чувства… Мне уже не освободиться… А вы не знаете, на кого падает этот грех? Грех деторождения… Раньше я даже таких слов не слышала…» Катя П. Монолог о том, что святой Франциск проповедовал птицам «Это — моя тайна.

Об этом никто больше не знает. Я говорил об этом только со своим другом… Я — кинооператор. Ехал туда, помня, что нас учили: настоящим писателем становятся на войне и все такое прочее.

«сонник начальник приснился, к чему снится во сне начальник»

На радио и телевидении кричали: правду, правду!! На митингах требовали: правду! Плохо, очень плохо… Очень плохо! Мы скоро все умрем! Кому она нужна такая правда? Когда в Конвент ворвались толпы и требовали казни Робеспьера, они разве были правы? Подчиниться толпе, стать толпой… Оглянитесь вокруг… Посмотрите, что сейчас происходит? (Молчит.) Если я преступник, то почему моя внучка…

Мое дитя… Она тоже больна… Дочь родила ее в ту весну, привезла к нам в Славгород в пеленочках. В коляске. Они приехали через несколько недель после взрыва на станции… Вертолеты летают, военные машины на дорогах… Жена просила: «Надо их отправить к родственникам.

Увезти отсюда». Я был первым секретарем райкома партии… Я категорически запретил: «Что люди подумают, если я свою дочь с маленьким ребенком увезу? Их же дети здесь остаются». Тех, кто удирал, спасал свою шкуру…

Реальные пацаны

Есть специальная техника, специальная сигнализация, бомбоубежища. Нас предупредят. Мы были в этом уверены! Все учились на курсах гражданской обороны. Я сама там проводила занятия… Но вечером того же дня соседка принесла какие-то порошочки.

Дал их ее родственник, объяснил, как принимать (он работал в Институте ядерной физики), но взял слово, что она будет молчать. Как рыба! Как камень! Особенно он боялся разговоров и вопросов по телефону… У меня в это время жил маленький внук… А я? Я все равно не поверила.

По-моему, никто из нас эти порошочки не пил… Мы были очень доверчивы… Не только старшее поколение, но и молодые… Вспоминаю первые впечатления, первые слухи… Перехожу из одного времени в другое, из одного состояния в другое… Отсюда — туда… Как пишущий человек, я задумывалась над этими переходами, они меня интересовали.

Хранить вечно

Он лежал еще в барокамере, не увезли… Последние слова его: «Люся! Люсенька!» — «Только отошла. Сейчас прибежит», — успокоила медсестра. Вздохнул и затих… Уже я от него не оторвалась… Шла с ним до гроба… Хотя запомнила не сам гроб, а большой полиэтиленовый пакет… Этот пакет… В морге спросили: «Хотите, мы покажем вам, во что его оденем». Хочу! Одели в парадную форму, фуражку наверх на грудь положили. Обуть не обули, не подобрали обувь, потому что ноги распухли… Парадную форму тоже разрезали, натянуть не могли, целого тела уже не было… Все — рана… В больнице последние два дня… Подниму его руку, а кость шатается, болтается кость, тело от нее отошло…

Кусочки легкого, кусочки печени шли через рот… Захлебывался своими внутренностями… Обкручу руку бинтом и засуну ему в рот, все это из него выгребаю… Это нельзя рассказать! Это нельзя написать! И даже пережить…

И у всех, кто там был, мое, в частности, ощущение: она вносит тревогу. Надо дождаться, пока скажут. Объявят. Она — врач, знала больше: «Собственных детей не способны защитить! Вам никто не угрожает? А вы все равно боитесь!» Как мы ее в те минуты презирали, даже ненавидели, она испортила нам вечер. На следующий день она уехала, а мы нарядили своих детей и повели на первомайскую демонстрацию.

Могли идти, а могли и не идти. У нас был выбор. Нас никто не заставлял, не требовал. Но мы посчитали это своим долгом. Как же! В такое время, в такой день… Все должны быть вместе… Бежали на улицу, в толпу…

На трибуне стояли все секретари райкома партии, рядом с первым секретарем — его маленькая дочка, она стояла так, чтобы ее видели. На ней — плащ и шапочка, хотя светило солнце, а на нем — военная плащ-палатка. Но они стояли… Это я помню… «Загрязнена» не только наша земля, но и наше сознание.

И все это я не увижу? На секунду, на минуту больше прожить! Зачем я столько времени, часов, дней просидел у телевизора, среди вороха газет? Главное — жизнь и смерть…» Валентин Борисевич, бывший заведующий лабораторией Института ядерной энергетики академии наук Беларуси Монолог о том, что дальше Колымы, Освенцима и Холокоста «В первые дни… Ощущения были смешанные… Помню два самых сильных чувства — чувство страха и чувство обиды. Все произошло и никакой информации: власть молчит, медики ничего не говорят.

В районе ждали указаний из области, в области — из Минска, а в Минске — из Москвы. Длинная-длинная цепочка, а в конце ее все решало несколько человек. Мы оказались беззащитными. Вот это было самое главное чувство в те дни. Всего несколько человек решало нашу судьбу. Судьбу миллионов людей. Также, как и всего несколько человек могли нас убить… Не маньяки, и не преступники.
Англичанин задает им вопросы: как вы теперь в семье, со своими молодыми женами? Вертолетчики молчат, они пришли рассказывать, как совершали по пять вылетов в сутки. А тут… О женах? О таком… Давай он их по одному вытаскивать… Отвечают дружно: здоровье нормальное, государство ценит, а в семье любовь… Ни один… Ни один из них не открылся… Они ушли, а я, чувствую, он подавленный: «Теперь ты понимаешь, — говорит, — почему вам никто не верит? Вы обманываете самих себя». А встреча эта происходила в кафе, обслуживали две хорошенькие официантки, они уже все убирают со столов, и он у них спрашивает: «А вы можете мне ответить на несколько вопросов?» И эти две девчонки ему все выложили. Он: «Вы хотите выйти замуж?» — «Да, но только не здесь. Каждая из нас мечтает выйти замуж за иностранца, чтобы родить здорового ребенка».

Leave a reply